Силденафил – Boris Vladimir Rabinovich

Началось все с того, что моя жена нашла работу в Манхеттене в программистской фирме. Я еще удивился, как ты можешь быть программисткой, ты же конченная. Ошибался в оценке, не понимал, что женская глупость это дар и относиться к нему следует с уважением, видетьв идиотке гений пифии и близость к ноосфере.

Она мне тогда сказала, что мол у меня может и нет большого ума, но интуиция и память превосходные. А еще всем американцам в офисе очень нравится, как я одеваюсь, по-европейски

Только год прошел, как мы дом купили в хорошем районе в Бруклине. Я фруктовые деревья посадил, собаку из шелтера взял. Детей у нас нет, а нужно кого-то любить. Соседи, правда, шумные попались – итальянцы. Но я сразу забор два метра поставил и елками по периметру обсадил для звукопоглощения. Дом, хоть и небольшой, но все же свой, моя частная собственность. Я, после жизни в этих бруклинских билдингах всему радовался, как и собака моя, которую я из клетки забрал за день до эвтаназии.

Адвокат на клоузинге сказал, ты хоть понимаешь, что такое частная собственность. Вот, видишь самолет летит в Кеннеди. Вполне может быть, что он пролетает над твоей территорией. Если бы технически это можно было доказать, мы засудили эту Бритишь Аирлайн на поллимона. Мне эта мысль так понравилась, что я по вечерам садился с собакой на бэкьярде с батареей пива и считал самолеты которые пролетают над моей частной собственностью, или как они говорят «правед праперти» и записывал: Вот Люфтганза пролетела, вот Делта, а это Аэрофлот, польский Лот и еще какая-то мелочевка.

Мой брайтоновский бизнес стал хорошо приносить, что-то там жена зарабатывала себе на расходы, я даже не интересовался сколько. Мне ее деньги не нужны. И все у нас ладилось, пока она не разрушила.

Однажды говорит:

– Почему мы живем, как эмигранты?

Я ей отвечаю:

– Мы и есть эмигранты. А что тебе не нравится?

Она говорит:

– При наших деньгах нужно жить в Манхеттене.

Я отвечаю:

– Дура. Твой Манхеттен – это чистый обман.

Она спрашивает:

– Обман чего?

Я говорю:

– Обман всего. Ты знаешь сколько в твоем Манхеттене стоит сраная булочка с маком, которая в целлофане в холодильнике пролежала неделю – три доллара, а на Брайтоне такую же, только свежую, прямо из печки, я беру за доллар семьдесят пять.

А она мне говорит:

– Манхеттен это музеи, театры.

И театр на английский манер произносит «theatre». Мне от такой фальши невыносимо стало. Я ей говорю:

– Театры, музеи. Где ты такие слова выучила. “Давно ль по-испански вы начали петь?”

А она уже кричит:

– Причем здесь это! Нормальные люди в ночные клубы ходят!

Ну, тут я сразу понял, что за овертаймы у нее каждую пятницу и говорю, что нормальные люди ночью спят, потому что днем им нужно идти на работу.

Она мне говорит:

– Ты приземленный, ограниченный, местечковый еврей.

Конечно, меня это задело, я не выдержал и говорю ей:

– А ты бл**ь из Троицкого предместья. За чашку кофе и бутерброд с колбасой бармену Шумееву давала.

Короче, мы поссорились капитально. Она собрала свои вещи и куда-то свалила. Месяц ее нет, и вдруг в один прекрасный день я узнаю, что она появилась на Брайтоне, заходит в магазины к моим конкурентам и говорит, я мол жена такого-то, нахожусь с ним в состоянии бракоразводного процесса, нет ли у вас компрометирующей информации.

Я бросил свою лавку, раздетый побежал, застал ее уже в в меховом магазине. Она среди шуб ходит, руками поглаживает и выражение лица у нее такое счастливое, мечтательное, прекрасное. Я перед ней на колени упал и говорю:

– Что ты, сука, делаешь. Ты меня на весь Брайтон позоришь. Я здесь уважаемый человек. Я тебя люблю. А она смеется. Я смотрю на нее снизу, у нее зубы белые и небо розовое. А она мне говорит:

– Ищи себе хорошего лоера.

Я ее за ноги обнял и говорю:

– Не уходи так, давай хоть попрощаемся. Давай сделаем это в последний раз. А она ещё сильнее смеется и спрашивает:

– Где, здесь?

Я говорю:

– Да хоть здесь, в шубах. Я хозяина знаю, я с ними договорюсь.

А она говорит:

– Пятьсот долларов.

Бракоразводный процесс затянулся на полгода. Она хорошо приготовилась и забрала у меня почти все , оставила только собаку. Дом пришлось продать.

Что-то со мной случилось и хотя я был еще совсем не старый сорокалетний мужчина, но у меня пропала потенция. Врач, который меня осмотрел, говорит, что физиологических нарушений он не видит, что, скорее всего, причиной слабости является какая-то психологическая травма. Лучше всего подождать и все само-собой восстановится, но если я желаю, то могу принять участие в одном медицинском эксперименте и дает мне телефон.

На другой день я позвонил прямо с работы и услышал на другом конце довольно приятный женский голос. Она только спросила, какой у меня вес. Я говорю, почему вас это интересует. Она сказала, что это нужно, чтобы правильно рассчитать дозировку.

Договорились встретиться вечером в хорошем ресторанчике. Для меня совсем рядом, только Брайтон перейти.

Она пришла немного раньше, симпатичная блондинка лет тридцати, сидела и с любопытством все разглядывала. Я подошел, представился, сел рядом и сразу заметил что официант – молодой узбек, пялится на нас. Я сам когда-то начинал басбоем, потом работал официантом и знаю правила. Твое дело официантское, ты глаз не должен на посетителей поднимать. Не выдержал, сделал ему замечание. По-английски, между прочем. По-английски на наших действует хорошо. Если по-русски, он бы стал еще огрызаться. А когда ушел, эта блондинка вдруг у меня спрашивает:

– Что, вам завидно?

– Чему завидовать? – спрашиваю я.

– Его молодости, красоте и здоровью.

Я ей тогда отвечаю:

– Пройдет время, и от этих, данных ему природой качеств, ничего не останется. А вот приобретет ли он взамен то, что есть у меня.

– А что у вас есть?

– Ум, воля, деньги.

– Много?

– Чего, ума?

– Нет, денег.

– Я – миллионер.

А она посмотрела на мои джинсы, майку, кроссовки и говорит:

– Верю. Хочешь меня факать?

Я спрашиваю:

– Что, так сразу?

Она говорит:

– Ну, я же тебе нравлюсь.

Я спрашиваю:

– Ты проститутка что ли?

Она говорит:

– Нет, я работник одной фармацевтической компании. Они разработали средство у которого оказался сильный побочный эффект.

Я спрашиваю:

– Что за эффект?

Она говорит:

– Стимуляция половой функции. Я провожу испытания. Мне за это хорошо платят.

– А какой основной?

– Лечение грибка.

– Как называется?

– Рабочее название силденафил.

Я спрашиваю:

– А какое из двух свойств будем испытывать?

А она говорит:

– Оба. Так, что если у тебя есть грибок, за одно и подлечишься.

Мы немного для приличия посидели, что-то там выпили и ушли. Сели в такси и она мне говорит:

– Прими таблетку сейчас, потому, что она начнет работать только через час, мы попадем как раз в самый пик ее действия.

Не знаю почему, но я сделал, как она сказала, еще и разжевал. Через минут десять она спрашивает:

– Ну, как, ты что-нибудь чувствуешь?

Я говорю:

– Как обычно.

Она так бесцеремонно, как медсестра, потрогала меня и говорит:

– Странно. У тебя презевативы хоть есть.

Я говорю:

– Нет, откуда у меня презервативы.

А она говорит:

– И у меня нет.

Короче я торможу водителя такси возле гроссери, забегаю и я вижу возле прилавка шьется ханыга пьяница реднек. Пришел купить себе лотерейный билет за два доллара – последняя надежда лузера. Выбирает из пачки и я отчетливо вижу, что на последние свои деньги он возьмет пустой билет и показываю, какой взять. Он берет, трет номер монеткой и на глазах у всех выигрывает пять тысяч долларов. Что там началось.

Я уже взял то самое, что мне было нужно, хочу уйти, а они – хозяин турок, этот реднек и еще какие-то люди меня не отпускают. Короче я показал им в пачке все выигрышные билеты, с трудом вырвался из их объятий, сажусь в такси, а она спрашивает:

– Почему так долго? Что случилось?

Я говорю:

– Да ничего, в лоторею с пацанами играли.

Она спрашивает и в глаза мне смотрит:

– Как ты себя чувствуешь?

– Я говорю:

Странное состояние. Дежаву, словно я не сам по себе, а персонаж дурацкой истории, которую сочиняет какой-то Рабинович.

А она хватается за голову говорит:

– Ой, блин, что я наделала! Я тебе, кажется, не из той коробочки таблетку дала.

Boris Vladimir Rabinovich
Нью-Йорк – Литературный Нью-Йорк
Новости Нью-Йорка и США на Brighton Beach News online – TV503com

НЕЗАВИСИМОЕ ТЕЛЕВИДЕНИЕ США НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ
ИЗ НЬЮ-ЙОРКА

Bookmark the permalink.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *